
- Я не пью. Я не пью. Я не пью, - медитировала я про себя, пока добиралась до ресторана, где собиралась поздравить любимого братца с днем рождения.
Тут вдруг я вспомнила про его жену, даму, к которой я стараюсь относиться как к слегка умалишенной, и приуныла. Последние несколько дней мое жалкое воображение было потрясено ее глубокомысленными заявлениями по поводу пирсинга пупка.
Моя пятнадцатилетняя племянница, Манюня, попросила разрешения проколоть себе пупок, на что злая мачеха с умным видом изрекла:
- Тебе нельзя! Ты родить потом не сможешь!
Манюня покосилась на ее беременный живот, пупок которого, прошу заметить, был проколот и, скрывшись в своей комнате, позвонила мне.