Летнее солнце светило в глаза. Виталик наклонил голову вправо и закрыл правый глаз. Солнце стало есть левый глаз. Зажмурил левый и открыл правый. Теперь в правом глазу светил яркий фонарик. Открыл оба глаза и поглубже на глаза натянул козырек фуражки. Вот так солнце не слепило.

Он еще раз окинул взглядом пустую площадь на которой стоял. Перед ним на постаменте стоял Ленин, засунув одну руку почти под мышку, а вторую подняв вверх, показывал, каким путем всем пойти. За памятником белело здание местного райсовета, по бокам площади располагались неказистая почта и обшарпанный дом культуры. Возле почты стоял киоск Союзпечати, а возле ДК ларек с пирожками. Вот Витёк и переводил взгляд то налево, то направо. То на пирожки, то на газеты. В результате размышлений ноги сами пошли к пирожкам. Информационный голод оказался слабее. Купил пару пирожков, и не спеша через площадь пошел к киоску. Минут пятнадцать изучал заголовки прессы и ценники на разноцветных ручках и сдутых воздушных шариках. Пирожки кончились. Потихоньку побрел через площадь. Выпил стакан минералки. Посмотрел на часы. Еще только полдень, как медленно тянется время. А ему еще до вечера торчать в этом пыльном дальневосточном городишке.

Снег валил всю ночь, все утро, весь день, всю ночь, и снова весь день. Ветер завывал в печной трубе, шкрябал по оконным стеклам, словно огромная бешеная птица бился о стены дома. За окном стояла кромешная темень, даже свет одинокого фонарного столба едва пробивался сквозь пургу. К следующему утру все стихло. От тонкой, дрожащей тишины звенело в ушах. Мишка проснулся, сладко потянулся на своей кровати, босыми ногами зашлепал по холодному полу в спальню родителей. За окнами было темно, словно кто-то задернул их тяжелыми черными шторами. Ни малейший звук, ни посторонний шорох не проникал в дом. И даже легкие Мишкины шаги гулко отдавались в темных углах комнаты.

Когда доктора города Лос-Анджелес прекратили работу и вышли на забастовку в 1976 году, количество смертей в городе снизилось на 18%.

Четырехмесячный человеческий зародыш вздрагивает и отворачивается, если навести свет фонарика на живот матери.

Ухо Дионисия - гигантский грот в скалах у Сиракуз действительно похож на человеческое ухо и знаменит своим эхом. Шорох разорванного у входа бумажного листа отдается из глубины грота пушечным выстрелом.

В Антарктиде найдено озеро, вода в котором в 11 раз солонее морской и может замерзнуть только при температуре -50 градусов С.

К старым порванным кроссовкам липнет грязь. Липнет, обволакивает, просачивается сквозь дыры. В кроссовках греется, сука. А хрена ли делать, другой обуви нет. Нужна работа. Встретил только что одноклассника.
- Че, как дела? - спрашивает.
- Нормально, - отвечаю, - институт закончил, работу ищу.
Осмотрел меня сверху до низу, хмыкнул.
- Ну, удачи в поисках, - говорит.
Запрыгнул в свою аудюху и уехал. Аудюха не новая, да у меня и такой нет. Кроссовки бы поменять на ботинки новые, да денег нет. Работу бы, хоть какую, по специальности, главное. Приоделся бы, матери б помог. Вот счастье было бы.

Живу я в Белгороде. Как известно, у нас на днях были выборы губернатора
области, и одним из кандидатов был Владимир Вольфович...
Вот один из перлов его предвыборных выступлений.
Встреча со студентами местной академии.
Голос из толпы:
- Владимир Вольфович, а если вы придете к власти, троечникам
будут платить стипендию?
Жириновский:
- Если я приду к власти, ты будешь учиться на пятерки.

Рассказ одной моей знакомой :
- Перехожу дорогу, думая о своем - вдруг замечаю машину, которая
мчится на меня. Перебежать дорогу некогда. Вспоминаю, что в таких
случаях надо на капот прыгать - прыгаю. А водитель подходит
и говорит: -Слазь, дура, я уже остановился.