Эта грустная история началась в тот незабываемый день, когда моя подруга Сёма, с помощью гидропирита и нашатырного спирта попыталась сделать меня блондинкой, и одновременно лишить волос, что ей в общем-то удалось. В те далёкие девяностые дешевле было стать после облысения панком, чем купить парик. Парики, конечно, в продаже имелись. Полный Черкизовский рынок париков. Сделанных из чьей-то сивой мотни, и уложенных в причёску «Немытая овца». Наощупь эти парики напоминали мёртвого ежа, да и выглядели примерно так же. Только непонятно почему стоили нормальных денег.

Нормальных денег у меня в шестнадцать лет не было. У меня и ненормальных-то не было. Родители меня обували-кормили, а на карман бабла не давали, справедливо полагая, что я на эти деньги начну покупать дешёвое пиво и папиросы. Вернее, мама об этом только догадывалась. А папа знал это точно. Так что пришлось мне пару лет ходить в рваных джинсах и в майке с Егором Летовым, и ждать пока отрастут волосы. Волосы – не хуй, отросли, конечно. Тут бы мне возрадоваться, и начать любить и беречь свои волосы, ан нет.
Волосы, может, и отросли, но на мозг это не повлияло. Поэтому как только волосы начали собираться в тощий крысиный хвост – я вновь решила стать блондинкой. И на это раз без Сёминой помощи. Сёма в доме – это плохая примета. А я суеверная.
Блондинкой я стала. В салоне красоты, под руками хорошего мастера, который сделал из меня мечту азербайджанца, и напомнил, чтобы через три недели я вновь пришла к нему на покраску отросших корней.

Е/.. я такой дауншифт, - сказал Леша. - Пацаны, вы, вообще, в своем уме?
Пацаны пожимали плечами, Шамиль качал головой. Он никак не был похож на настоящего чечена. Борода придавала ему благообразности, словно православному батюшке. Если бы не нарочито корявый акцент, Шамиля было бы не отличить от особы духовного звания.
- Вах, зачем, не подумав, отказываешься? - Шамиль определенно придуривался: вполне ведь мог обходиться без всех этих «вах».
Пацанам, Виталику и Косте, уже некоторое время было все по хуй. Пока Леша возил Маринку в Париж, карабкался на Эйфелеву башню, скучал в поганых бутиках, пацаны очень весело проводили время в Амстердаме. Можно было догадаться, что они ни фига не спали. Костика явно подглючивало, вот уже минут двадцать он тупо тыкал пальцем в барную стойку и хихикал, пуская изо рта струйку неопрятной слюны.
«Видел бы тебя твой батя-банкир!» - подумал Леша.
Виталик же просто развалился в кресле. Глаза его были полуприкрыты. Наследник нефтяной корпорации не считал нужным в чем-то отказывать себе, воспринимал жизнь, как череду приятных сюрпризов.
После Парижа Леша с женой поехали в Версаль. Маринка не могла успокоиться, не сфотографировавшись около всех этих ебаных дворцов, фонтанов, писающих мальчиков и прочей херни. За Версалем последовал совсем уж кретинский Диснейленд.

- привет, чем занимаешься?
- музыку пишу
- о! музыкант???
- на болванку с винта

У женщины родился второй сын. А они с мужем очень ждали девочку.
Расстроенная она рыдает на плече подруги-блондинки. Подруга
успокаивает:
- Ну не расстраивайся так, еще ничего не известно, а вдруг он у вас
вырастет пассивным геем!

Люди делятся на две категории: на тех, кто считает, что люди делятся на
две категории, и на тех, кто с этим не согласен.

- Сегодня в метро была такая давка, что даже одна девка родила!
- Это что! Вот, вчера в метро была такая девка, что всех без давки
тошнило.