А скоро Новый Год. На пятачках, огороженных забором из кое-как сбитого штакетника будут продавать ёлки. Тридцать первого декабря, в этом ёлочном загоне останутся только две лысых ёлки, и пьяный продавец, наряженный Петрушкой. Он будет пьян и великодушен, поэтому разрешит бабушкам, одетым в коричневые пальто с кошачьим воротником, собрать с земли хвойные ветки. Он разрешит им забрать их бесплатно. Потому что через три часа наступит Новый Год. Всем в эту ночь хочется почувствовать себя немножко Дедом Морозом. «Берите, клячи, - скажет Петрушка, махнув рукой, - вон в том углу ещё посмотрите, там хорошие ветки лежат» И старушки, лопоча «Дай Бог тебе здоровья, сынок», начнут подбирать колючие ветки сухонькими ручками в синих варежках-самовязах… И через три часа на Спасской башне начнут бить куранты, а миллионы человек поднимутся из-за стола, заставленного салатами и тарелками с лоснящимися кружочками сырокопчёной колбасы, чтобы стоя войти в новый год. Миллионы просьб и желаний выстрелят в космос. «Хочу, чтобы в этом году Вася на мне женился», «Хочу, чтобы хоть в этом ходу он сдох, сука, как он меня достал», «Хочу, чтобы мне подарили собачку», «Хочу выздороветь и прожить хотя бы ещё один годик».. И с последним, двенадцатым ударом часов, миллионы глоток завопят «Ура!», и кинутся к мобильным телефонам, чтобы успеть дозвониться до своих близких, пока сеть наглухо не зависла. «Мама, с Новым Годом! Поправляйся…», «Серёга, давай, рули скорее, мы тебя ждём!», «Сыночек, я тебе желаю…», «Папа, а почему ты ко мне не приехал?»

Так уж мы устроены. Чем холоднее, тем чаще мы вспоминаем лето. Мы смотрим на замерзшую слякоть на обочинах, а видим клумбу с цветами. Кутаемся в зимнюю куртку, с тоской вспоминая о том, что еще недавно бегали в одних футболках.
А чем становимся старше… Старее? Наверное. Чем становимся старше, тем чаще вспоминаем детство. Нет, на наших висках еще не видно седины, до этого еще ой как далеко. Но…Да что я объясняю, сами понимаете ведь. Правда?
Мне тогда немного было, в том далеком 90-м году. Семья наша только-только переехала на Украину. Был довольно таки жаркий летний день. По особому жаркий, как для мальчика, недавно приехавшего из не такой теплой России. Да и троллейбус, в котором я ехал, был набит битком, и это комфорта отнюдь не добавляло. Я стоял, вцепившись в поручень, рядом с сиденьем, на котором сидел немного странный мужчина. Ну, для меня странный, конечно. Потому как окружающие ничего странного или необычного, скорее всего, в нем не наблюдали. А я ехал, смотрел и не мог понять – почему этот мужчина носит под обычной рубашкой матросскую тельняшку. Ее краешек виделся через расстегнутый ворот.

Три мальчика спорят, у кого память лучше.
Первый говорит:
- Я помню свой первый день в яслях!
Второй говорит:
- Это что - вот я помню свой первый день в роддоме!
Третий:
- Всё это ерунда, мужики - я помню, как шёл на дискотеку с папой, а возвращался уже с мамой...

- А когда я был маленький, дедушка часто брал меня на рыбалку. А потом не стал этого делать.
- Почему?
- Потому что я вырос... И перестал быть похожим на червячка.